Пыльный Тель-Авив, конечно, пыльный
В пыльной дымке даже небеса,
Кажется, вот-вот придет посыльный
И закроет нам на все глаза.
Ты скажи, весенний город мая,
Просто так, возьми нам, и скажи -
Мы тебе случайно не мешаем
Радоваться жизни от души?
Может, от тебя мы много хочем?
Просим невозможного подчас -
Дать нам своей праздности кусочек,
Дать нам хоть немного прозапас?
Посидеть хоть в уличной кафешке, -
Мы же завсегдатаи твои, -
Не держи нас, Тель-Авив, за пешки,
Дай нам хоть немного, не души!
Этой пылью, что осыпал души,
Этой пылью, что бросал в глаза,
Этой пылью, что заполнил уши,
Этой пылью, что нас засосал!
Мы не держим на тебя обиды,
Нам и горе даже - не беда,
Все твои роскошнейшие виды,
Как татуировку нанеся.
Но характер твой понять не сложно,
Мы словно наёмники тебе -
Красота твоя, столица, ложна
Вся твоя забота - о себе.
На тебя мы, чуть рассвет, батрачим,
Потому и судим по делам,
Пусть себя ты за улыбкой прячешь,
Переедем от тебя в Бат Ям!
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
лето 2о1о. Жара. - Курганская Надежда лето 2010 года надолго останется в нашей памяти.
как хорошо ,если бы каждый живущий на земле почувствовал свою зависимость от своего Творца.
Проза : Реальность - Андрей Скворцов Я специально не уточняю в самом начале кто именно "он", жил. Лес жил своей внутренней жизнью под кистью и в воображении мастера. И мастер жил каждой травинкой, и тёплым лучом своего мира. Их жизнь была в единстве и гармонии. Это просто была ЖИЗНЬ. Ни та, ни эта, просто жизнь в некой иной для нас реальности. Эта жизнь была за тонкой гранью воображения художника, и, пока он находился внутри, она была реальна и осязаема. Даже мы, читая описание леса, если имеем достаточно воображения и эмоциональности можем проникнуть на мгновение за эту грань.
История в своём завершении забывает об этой жизни. Её будто и не было. Она испарилась под взглядом оценщика картин и превратилась в работу. Мастер не мог возвратиться не к работе, - он не мог вернуть прежнее присутствие жизни. Смерть произвёл СУД. Мастер превратился в оценщика подобно тому, как жизнь и гармония с Богом были нарушены в Эдеме посредством суда. Адам и Ева действительно умерли в тот самый день, когда "открылись глаза их". Непослушание не было причиной грехопадения. Суд стал причиной непослушания.
И ещё одна грань того же. В этой истории описывается надмение. Надмение не как характеристика, а как глагол. Как выход из единства и гармонии, и постановка себя над и вне оцениваемого объекта. Надмение и суд есть сущность грехопадения!
